Танцующая в ночи - Страница 29

Читать ... страницу 29 из 29

Зверек ухватил плод, откусил от него и через несколько секунд начала трещать шкурка, появилась жесткая колючая шерсть, когти, клыки увеличились. Данирен вскрикнула и отпустила животное которое до этого гладила:

– Что с ними? – удивленно спросила девушка.

– Просто это их вторая ипостась, – высший лениво поставил монстрика на землю, сотворил вокруг него клетку, меланхолично смотрел, как животное рычит и пытается вырваться. – Не бойся, пройдет несколько минут и он вернется в прежнее состояние.

Нимфа вновь опустилась на траву, ее рука прикоснулась к солоноватой воде Бесконечного ручья… К мертвой воде из слез и стало немного легче.

Высший с грустной улыбкой следил за каждым ее движением, и с трудом сдерживал желание подойти, обнять, вдохнуть запах ее волос… И ветер сорвался с его пальцев покрывая рябью мертвые воды Бесконечного ручья, закружил вокруг танцующей в ночи, расплетая пряди, овевая влажные ладони, и боясь, что она остановит, запретит, отмахнется… Но Данирен, закрыв глаза, наслаждалась ветром и той обманчивой свободой, которую он дарил. Ранагнар принял ее согласие и стал ветром… Он кружил вокруг ночной нимфы, даря ей то порыв морского бриза, то ветерок, напоенный ароматами леса, то жаркий зной пустынных земель, а Данирен, растворялась в обманчивой свободе, едва сдерживая желание танцевать…

– Данирен,– шептал ветер,– я подарю тебе весь мир…

– Это лишь потому, что мир принадлежит тебе,– грустно улыбнувшись, ответила девушка и поднялась, обрывая волшебный миг, обрывая его попытку стать ближе. – Оставь меня, высший.

Ветер отступил, и высший вновь стал собой. С болью смотрел на ту единственную, что не желала его любви.

А Данирен, сбросив шаль, поднималась по мерцающим ступеням Лунного Дворца, любуясь его удивительной красотой. И как бы не хотелось сбежать вниз, и танцевать на прохладной голубой траве… Данирен поднималась вверх, туда, где не было полных ненависти и злобы взглядов высших, туда, куда мог войти лишь тот, что был ее личным проклятием…

Ранагнар смотрел ей вслед, не смея остановить, не смея прикоснуться, не смея просить… Когда-то такими полными боли взглядами, его отец провожал гордую Нимерину…

– Мы повторяем ошибки наших родителей,– едва слышно произнес Ранагнар, но ветер подхватил его слова и она услышала.

Остановилась, обернулась, с грустью посмотрела на того, кого не могла простить:

– Высший…– и все же слова ранили,– высший, уже ничего не изменить…

– Ты не желаешь даже попытаться…

– Я не вижу в этом смысла,– ответила нимфа.

– Разве младенец, что живет под твоим сердцем, не достоит расти в семье, где царит любовь? – Ранагнар с трудом сдерживал рвущийся на волю ветер.

Данирен повернулась, спустившись со сверкающих ступеней, ступила на голубую траву, медленно подошла к тому, что стал ее болью, и прошептала:

– Разве о любви думал ты, о высший, когда зачал его, используя силу и дурман? Разве любовь руководила твоими поступками, когда ты убивал? Разве любовь вела тебя тропою гибели темных? Не говори мне о том, что неведомо жестокому сердцу, высший!

И высший молчал, не в силах сломить свою гордость и просить. Он не мог молить о прощении униженно, как слабый, не мог и не желал – слишком яркими были воспоминания из детства, когда его гордый отец, стоял на коленях перед женой, что так и не приняла его любви. Но и молчать он не мог больше:

– Данирен, самая жуткая пытка в подлунном мире, это пытка безразличием. Твое безразличие убивает меня.

Но сложно испытывать жалость к тому, что вызывает лишь ненависть:

– Ты убил меня раньше, высший.

Ранагнар подошел ближе, заглянул в огромные глаза, так напоминающие темную осеннюю листву, и прошептал:

– Когда ты смотришь, в твоем взгляде ненависть и в то же время в них пустота и обреченность… И когда ты смотришь вот так, твои глаза ничего не выражают… Данирен, что мне сделать, чтобы в твоих глазах появилась любовь?

– Ничего…– слово сорвалось с ее губ, и ударило ледяным порывом, повергая его в бездну отчаяния.

Высший смотрел на свою прекрасную жену, на ту, что носила его дитя, и вспоминал разговор, что сжигал его сердце:

'– Неужели все ночные нимфы погибают, дав жизнь ребенку?

И ответ той, что никогда не любила его:

– Нет, не все. Лишь те, кого лишили свободы, кого лишили желания жить, те, кто не привязан душой… душа нимфы в танце, ее жизнь в лунном свете, лиши ее свободы и нимфа начинает медленно погибать. Данирен дочь человека, но у нее душа нимфы и проклятие танцующих в ночи коснулось и ее…'

Протянув руку, высший коснулся ее волос, которые расплел сам, будучи ветром, с нежность пропустил блестящие пряди между пальцами… Она вздрогнула и отстранилась… Снова! И боль, отчаяние поражения накатило волной, заставляя с яростью сжимать кулаки… А там, на земле людей, бушевал ураган, сметая все на своем пути… обрывая жизни, разрушая города, уничтожая все живое… Он остановил стихию, привычно взял эмоции под контроль… Ранагнар был не настолько жесток, чтобы отпустить свою силу…

Высший сдержался, но с горечью произнес:

– Ничего… это больно слышать.

Отступив на шаг, нимфа прикоснулась к резным перилам, холодным, почти ледяным, и слабая улыбка коснулась бледных губ:

... или выбирите страницу